Я оставил семью после рождения дочери с синдромом Дауна. И не считаю себя сволочью

То, что мужчины слабее женщин, уже давно общепризнанный факт. Речь не про физическую силу. Психологически мужчины слабее и ломаются под напором жизненных трудностей быстрее, чем женщины.

Меня всегда удивляло, как мать могла тянуть лямку в одного, воспитывая и обеспечивая меня и младшего брата. Она работала техничкой в школе, держала хозяйство, огород, летом заготавливала травы, грибы, ягоды, сдавала это все в город. Тем и жили. Отец много пил, и в конце концов, прибрался.

Мать по нему не особо, как мне кажется, и переживала, все нервов меньше кому трепать. Наверное, благодаря матери у меня сложился классический образ русской женщины: которая как по классику, и коня на скаку остановит, и в горящую избу войдет, и накормит, и любые проблемы решит. И все это без поддержки мужа.

Я оставил семью после рождения дочери с синдромом Дауна. Не считаю себя сволочью

В селе было много разведенок, матерей-одиночек, и все как-то выживали, никто без мужика не помер и по миру не пошел. И дети все выросли, не побирались, не голодали.

Мужики, у кого они были, тоже дома не сидели – работали целыми днями или вахтовали. Воспитанием детей мужчины занимались от случая к случаю – если в школу вызывали, или если сыновья матерей переставали слушаться. Я вырос со стойким убеждением, что дети – чисто женская забота, мужчине достается только милая возня с малышом после работы и прогулки в парке по выходным. Я хотел сына. Когда узнал, что будет дочь, я немного расстроился, но совсем немного.

Дочь это тоже прекрасно, и внутренне я уже готовился к встрече с ней. Представлял, как буду учить ее ездить на велосипеде, играть с ней в мяч, ходить в походы… Я сам выбрал ей имя и к моменту рождения уже любил ее до безумия, и слышал из будущего ее заливистый смех. Но в роддоме я узнал, что моя дочь родилась с синдромом Дауна. Как такое произошло – не знаю.

Жена потом сказала, что делала скрининг в первом триместре, но врачи ничего такого не заподозрили, в группу риска ее не определили и поэтому у нее даже мысли не было делать дополнительные анализы на выявление синдрома. Жена на УЗИ-то лишний раз отказывалась ходить, говорила, что это вредит ребенку. Я не настаивал, так как считал, что дети это забота женщины, это ее право ходить или не ходить на УЗИ, лишь бы на благо ребенку, сдавать или не сдавать анализы, ее задача слушать врачей. Не моя.

Моя задача была обеспечить к рождению ребенка материальный комфорт, чтобы у жены с ребенком было все, что нужно, она же и работать не сможет первые годы, так что я должен был позаботиться о том, чтобы материальный задел был на несколько лет вперед на всю семью, даже если у меня возникнут проблемы с работой или со здоровьем.

Этим я и был занят, а не вникал в назначения и анализы и уж тем более не ходил с ней за ручку в женскую консультацию. Рождение ребенка с синдромом Дауна я воспринял как предательство с ее стороны. Да, я все выслушал, все оправдания и рыдания, что это ошибка природы, ее не предсказать, что скрининг не точен и так далее. Но жена могла хотя бы чуть больше беспокоиться о здоровье первого ребенка! Как она могла не переживать, не перестраховаться с этими скринингами?

Пока жена была в роддоме, я не мог ни на чем сосредоточиться. Мне пришлось взять отпуск, чтобы разобраться с мыслями о том, как мы будем жить дальше. Первой мыслью было отказаться от ребенка. Я не видел в этом ничего предосудительного. Раз уж так получилось, мы ведь не были готовы воспитывать дефектного ребенка.

Я предложил это решение жене, но она заплакала и сказала, что отказаться не сможет. Что будет воспитывать ребенка пока сил хватит. Здесь-то я и вспомнил и свою мать, которой хватало сил на нас с братом, и всех деревенских брошенных женщин, оставшихся со своими детьми без мужей. Ну что ж, раз решила, что хватит, значит, точно хватит. Второй мыслью было уйти от ребенка и жены. Я не стал сбегать от них как трус, не стал доводить атмосферу в семье до того ужаса, после которого женщина сама готова сбежать.

Я поставил ее перед фактом, собрал свои вещи и ушел, оставив ей и дочери квартиру. Я не чувствую себя виноватым за свой поступок. Алименты я плачу хорошие, с материальным обеспечением проблем нет. Когда люди узнают, что у меня есть ребенок, которого я не хочу видеть, не хочу навещать, не интересуюсь, что происходит в ее жизни, я точно знаю, что они осуждают меня. Брат сказал, что знакомые осуждают. Мол, каким бы ни был, но это же твой ребенок, твоя судьба, тащи лямку.

Я пытался. Я пытался пересилить себя и приехать к жене, чтобы попробовать быть рядом. Я читал, что люди с синдромом Дауна не такие уж и безнадежные. Что они добрые. Но ничего не могу с собой поделать. Пару раз стоял под окнами, думал подняться, но не смог. Уезжал. Сейчас дочери 5 лет, и я еще ни разу не навестил ее. Я понимаю, что жене наверняка бывает психологически тяжело, но она сильная, она справится. Она ведь с первой минуты готова была воспитывать такого ребенка.

Если честно, вторую семью заводить тоже боюсь, вдруг второй раз такое же случится. Платить второму такому же у меня не хватит ресурсов. Ни моральных, ни финансовых. Я поделился своей историей не потому, что хочу сочувствия и оправдания своему решению. Поскольку я отец ребенка с пороками развития, то обращаю внимание на истории, похожие на мою. И вижу, что отцов, как правило, осуждают. И никто не задумывается, что не все мужчины готовы психологически всю свою жизнь воспитывать больного ребенка.

Некоторые и здоровых-то детей не выдерживают, а тут – больного, на всю жизнь, без надежд на хорошее. Как ярмо на шее. Женщина может поплакать, женщине проще получить сочувствие, женщине можно быть слабой. Мужчине как бы нельзя, хотя мужчина даже слабее женщины в каких-то вопросах. Я в точности как и вы осуждаю мужчин, которые финансово не помогают детям, которых они оставили. Это точно не по-мужски. Но вот осуждать мужчин, которые оказались не готовы воспитывать больных детей, я не могу.

Осуждать, что в них не возникло привязанности к больному ребенку, не могу. Предлагать переступить через себя, зачеркнуть свою жизнь и положить ее на алтарь лечения больного ребенка, – не стану. Да, женщина сможет и станет воспитывать больного ребенка. Но женщина не мужчина, и сравнивать их внутренние миры, я считаю, неправильно.

Если вы смотрели сериал “Викинги”, то там была сцена, где Рагнар относит своего новорожденного ребенка-калеку ночью в лес, на участь судьбы. А когда уходит, то мать спасает ребенка и приносит обратно в дом. И хоть эта сцена из прошлого, когда естественный отбор правил родом, но она отлично показывает, что отец думает о будущем, а мать – только о настоящем моменте. И никого осуждать здесь, пожалуй, нельзя… Олег Л., г. Челябинск

Источник

Современность
Добавить комментарии

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: