Татьяна Пельтцер. Актриса, пережившая СССР. Ее никто не любил, кроме народа

Татьяна родилась в 1904 году. А ушла в глубокой старости, уже после ликвидации страны, в которой она прожила всю свою сознательную жизнь – в 1992 году. Она была той актрисой, не запомнить игру которой просто невозможно.

Я с ней впервые познакомился еще в детстве, когда смотрел фильм-сказку «Там, на неведомых дорожках», где она играла (разумеется) Бабу Ягу. Кстати, в детстве это был один из моих самых любимых фильмов. И такой она мне и запомнилась на всю жизнь, — бабушкой советского кино. Я лишь недавно просмотрел ее фотографии того времени, когда она была молодой.

Еще я прекрасно запомнил ее роль в сатирическом фильме «Формула любви» и эта ее философская фраза: «это он к тому говорит, что каждому свой срок установлен и торопить его не надо» надолго врезалась мне в память. Но этот фильм я смотрел уже в юности, в 1990-х годах, когда Татьяна Пельтцер уже не было.

все фото из открытых источников

Многие считают, что Пельтцер – это еврейская фамилия и сама Татьяна Ивановна по национальности еврейка. Это не совсем верно. Она действительно еврейка, поскольку у нее мать была еврейкой – Эсфирь Ройзен, но сама она считала себя всегда немкой, хотя и чисто русской немкой, ибо фамилия Пельтцер – чисто немецкая фамилия.

Несмотря на то, что первый ее родственник по имени Наполеон пришел пешком в Россию в 1821 году из Рейнской области (Германии, как таковой, тогда ещё не было, ибо Германию собрал воедино много позднее Бисмарк), а потому можно считать ее отца – Ивана Романовича, родившегося в 1871 году, уже очень обрусевшим немцем, тем не менее до 1918 года Иван Романович был Иоганном Робертовичем…

И отец Татьяны одним из первых удостоился звания народного артиста молодой Советской Республики. И именно с его уроков по актерскому мастерству и началась длительная карьера Татьяны, как актрисы.

Сказать о том, что Татьяна всю жизнь желала стать актрисой, тем более актрисой в кино, нельзя. Но отец оказался для нее той основной движущей силой, благодаря которой у нее не оставалось никакого выбора – только в актрисы и больше никуда.

Всю свою жизнь она любила и боготворила своего отца. Отец умер в 1959 году, когда самой Татьяне было уже 55 лет, и, последние годы жизни он провел именно со своей дочерью, разведясь со своей молодой женой. Она ухаживала за ним. И очень переживала за него.

Но Татьяна – во многом – уникум, у нее необычная для актеров и актрис судьба. И девиз этой судьбы, как мне представляется, таков: «не торопись, иди по жизни спокойно и не спеша, и ты достигнешь высот». Так она и работала.

Но ведь тут нужно еще учесть и то, что она могла изменить свою судьбу, у нее был такой шанс. Она ведь вышла замуж (в первый и последний раз в своей жизни) за немца, хотя и коммуниста, Ганса Тейблера, и в 1927 году переехала на постоянное место жительства в Германию. Они вместе прожили всего три неполных года, и она слезно стала просить его о разводе, поскольку жить вне Родины – России она не могла.

Она вернулась в Советскую Россию, к отцу и семье в 1930 году. И особо тут ее никто не ждал. Но иначе она не могла. Она стала слишком русской, настолько русской, что многим из нас до ее «русскости» еще расти и расти даже сейчас.

Она не смогла устроиться работать в театр, а потому пошла (по блату) работать на завод ЗИС в Москве, где главным инженером работал ее брат – Александр на должность машинистки.

Впрочем, есть еще версия, говорящая о том, что, вернувшись в Москву, она сразу (по блату от отца) устроилась работать в театр имени МОСПС (сейчас это театр имени Моссовета), но уже в 1934 году ее уволили «за профнепригодность». Как было на самом деле, сейчас уже сложно определить.

Как бы то ни было, но годы войны и все годы Татьяна проработала в театрах; в основном в театре Сатиры (с 1947 по 1977 годы). Татьяна Ивановна – это прежде всего театральная актриса, а не актриса кино. И хотя у нее около 80 ролей в кино, и все мы знаем ее прежде всего по ролям в кино, но она не является актрисой кино, — кино в ее жизни всегда было на вторых ролях по сравнению с театральной деятельностью.

Характер у нее был всегда (от рождения) достаточно суровым и жёстким. Она была по характеру настоящей немкой – не любила бардак, расхлябанность и отсутствие чёткости. И это именно та черта, которая отделяла ее от присутствующих рядом с ней русских людей – не важно в какой именно области работали эти люди. Именно эта черта ее характера и воспитания позволила однажды заявить актеру Борису Новикову в ее адрес следующее:

«А вы, Татьяна Ивановна, помолчали бы. Вас никто не любит… кроме народа!»

Тем не менее Борис был во многом прав. Татьяну Ивановну действительно в театре никто из ее сослуживцев особенно не любил, — уж слишком она была требовательной ко всем. Но! Тут мы видим противоречие, очень ей свойственное: она по характеру была немкой, а в душе всегда оставалась очень русской женщиной, женщиной с широким сердцем и с глубоким пониманием действительности.

И эта ее ментальность, как человека, очень хорошо видна во всех ее ролях, где она играет так, что ты ощущаешь ее внутреннею силу характера и при этом любовь к людям, к народным чаяниям и народным надеждам. Это прекрасно чувствуется во всех ее ролях, где она играла «бабушек» — не важно каких при этом. Даже ее Бабы Яги и то привлекают своей добротой и силой.

Сложно сказать, была ли она счастлива в жизни или нет, ведь вся ее жизнь сводилась к работе, — без детей и семьи, но… народную любовь у нее отнять никак нельзя. Народ всегда любил ее за честность и искренность во всех ее ролях. И за силу… Силу характера русской пожилой женщины… Именно эту силу мы наблюдаем во всех ее кинокартинах.
Источник

Комментарии: 2
  1. alevtina

    А вот мне посчастливилось услышать о Татьяне Ивановне Пельтцер от её поклонницы и бывшей временной хозяйки дома о улице Фильченкова -48, где актриса снимала комнату у Прасковьи Фёдоровны Ткаченко -бывшей узнице Гермаии. Они тесно подружились. Татьяна Ивановна ездила на мотоцикле «Урал» с коляской. С собой у неё была дамская сумка и два небольших фибровых чемодана: один — побольше с бельём и скромной одеждой и обувью в в отличном состоянии; в другом чемодане у неё была посуда для готовки еды: две кастрюльки, сковородка, ковш, чайник, кипятильник, миска, ложка, соусная ложка вместо поварёшки, кружка, чай, кофе, соль, сахар специи, крупа. Всё остальное она покупала на рынке. Очень любила зелень, огурцы, помидоры, картофель, лук капусту для борща. Любила варить сама — готовила вкусно. Любила русскую и украинскую кухню, Прасковья Фёдоровна к её приезду со съёмок старалась приготовить именно такие блюда: борщ с фасолью, суп с грибами, суп гороховый, заправленный с помидорами, пельмени с маслом, вареники с творогом, маслом и сметаной, с картошкой с луком (Татьяна Ивановна всё любила с обилием лука) и с капустой, пересыпая вареники зажареным луком. Готовила и голубцы, и блины мясом или творогом, и жареную картошку, которую обожала Татьяна Ивановна. Ещё ей нравилась маринованные или домашнего посола очищенная от косточек селёдка, скумбрия, горбуша и малосольные огурчики и компот по украински. Татьяна Ивановна очень полюбила эту скромную, одинокую и чистоплотную вдову — она молилась на неё. За ночные часы с чаем она рассказывала Прасковье Фёдоровне много интересного. И самое главное — посвятила её в сердечную тайну — любовь всей её жизни, единственную и
    прекрасную. пронесённую обоими через всю жизнь. Никому более она не открывала свой секрет. Но, имени его она не назвала. Как он ни уговаривал выйти за него замуж — она не соглашалась ради благополучия и здоровья папы. «Он для меня слишком дорог и я не могу раздваиваться, чтобы никого не ранить. Так мы вернее сохраним наши светлые чувства. » — так говорила она и Прасковья Фёдоровна её понимала. Денег она категорически не хотела брать с актрисы, говоря той, что испытывает гордость и счастье от своего гостеприимства любимой актрисой. Устроив ей прощальный обед и ужин, она проводила её с гостинцами собственного изготовления и плоды из сада с огородом. Мотоцикл актриса отправила накануне багажом. На вокзал они из Севастополя ехали на такси до Симферополя — как захотела Татьяна Ивановна, чтобы ехать электричкой, и чтобы побыть подольше вместе, и в Севастополь отправила её настоятельно в такси, дав ей денег на проезд, хотя были и электричка, и автобус. А через три дня, в субботу, делая уборку, обнаружила письмо и большую сумму денег, свёрнутых рулончиком. Поскольку я пишущая — она дала мне его прочесть. Я не посмела снять копию с письма и очень сожалею. Оно было написано чувством благородства умной интелигентной женщиной — я бы сказала — благовоспитанного человека. Сама Прасковья Фёдоровна считала эту встречу с таким замечательным человеком и талантливой актрисой — подарком судьбы. Вот только сокрушалась из-за денег: «Стыдно-то как!» — вздыхала она и добавляла: «Нехорошо как-то получилось — ведь общались-то, как родные…» Её мама была русской, а отец украинец с русскими корнями. Так и украинцы, по сути-то, — русские — единые духом Древней киевской Руси.

    Ответить
    1. admin (автор)

      Круто! Спасибо за интересные мысли)

      Ответить
Добавить комментарии

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock
detector