Как возвращали белых эмигрантов

После революции Россию покинули от полутора до 5 миллионов человек. И часть из них впоследствии вернулась. Не все знают, что Советская власть прикладывала к этому усилия. Какие причины были у эмигрантов для возвращения, и что их ожидало затем – повод для большого разговора.

точное число эмигрантов не установлено, цифра колеблется от 1,5 до 5 млн. человек

точное число эмигрантов не установлено, цифра колеблется от 1,5 до 5 млн. человек

Сын генерала Епанчина еще в 1907 году купил домик во французской курортной Ницце. На всякий случай. Особняками на итальянской Ривьере располагали некоторые другие русские аристократы.

Но далеко не все. “Запасной аэродром” приготовила только небольшая часть дворянства или интеллигенции. А когда пришло время для эмиграции не у каждого оказались в запасе деньги или ценности, профессия или хотя бы возможность заработать. Истории о князьях и графах, разгружающих вагоны, об аристократках на парижском подиуме – не выдуманы. Многим русским за границей пришлось несладко, и мысль о возвращении их, конечно же, посещала.

Другое дело – куда вернуться? Все слышали про сгоревшие усадьбы, про занятые чужими людьми петербургские квартиры. Но поначалу у белой эмиграции была надежда, что новая власть продержится недолго. Когда прошло 6 лет уверенности стало меньше. Но тут – неожиданно для многих – им навстречу пошёл сам Советский союз.

некоторые русские эмигрантки вышли на подиумы, одна из них - княжна Н.Палей

некоторые русские эмигрантки вышли на подиумы, одна из них – княжна Н.Палей

В 1923 году «Железный Феликс» Дзержинский предложил невероятное: привлечь специалистов из числа «бывших».

«Специалисты, оставшиеся у нас, – писал он в ЦК, – без инициативы…характера…Думаю, что из эмигрантов могли бы получить немало спецов… Только не надо общей амнистии… надо давать индивидуальные прощения, и чтобы обязались работать там, где мы укажем».

Получалось так: вы – возвращайтесь. А мы подумаем, прощать вас, или нет. Да ещё и отправим вас туда, где нам покажется нужным. Нет, не в Москву и Петербург, а, например, в Сибирь или на Дальний Восток.

Такая перспектива немногим показалась заманчивой. В 1923 году на Родину вернулись 1150 человек, и среди них большинство – выходцы из сёл. Совсем не те «спецы» на которых рассчитывал Дзержинский.

Была придумана ещё одна стратегия – предлагали работу по контракту, на время. Когда же человек оказывался на месте и приступал к выполнению своих обязанностей, его уведомляли: отныне вы – гражданин Советов.

А паспорт другого государства значения не имеет. Ловушка захлопывалась, но об этом быстро становилось известно. Набирать новые кадры по такой системе уже не получалось.

Алексея Толстого называли "Красным графом"

Алексея Толстого называли “Красным графом”

Творческую интеллигенцию тоже пытались возвращать. В том же 1923 съездил на Родину писатель Алексей Толстой, и, получив самый тёплый прием, решил остаться.

Правда, хорошо знающие «красного графа», утверждали, что Толстой вернулся в Россию вовсе не из патриотических чувств или большой симпатии к большевикам, а потому что совершенно обнищал. Он наделал так много долгов за границей, что попросту сбежал от кредиторов. И стал одним из тех, кто не прогадал.

Писателю Ивану Бунину тоже делали заманчивые предложения. Он стал знаменитостью мирового масштаба (а впоследствии получил Нобелевскую премию по литературе), и заполучить его назад было бы большой репутационной удачей для советского государства. Но у автора «Окаянных дней» не имелось желания договариваться с большевиками.

кадр из фильма "Дневник его жены", в роли И.Бунина - А.Смирнов

кадр из фильма “Дневник его жены”, в роли И.Бунина – А.Смирнов

Чтобы «добыть» Илью Репина, который находился в Куоккалу, в Финляндии, в январе 1925 года командировали Корнея Чуковского. Ему дали полный карт-бланш: пообещать Репину все возможные жизненные блага, премии, полную свободу в самовыражении… Но по возвращении в Москву, Чуковский развел руками: дескать, знаменитый живописец не пожелал его даже слушать. Спустя короткое время вышел конфуз. Репин скончался, и финны напечатали его дневники. Среди прочего в них имелись занятные подробности:

«Приезжал Корней…. Между прочим, очень советовал не возвращаться».

Но прозорливостью, как Бунин, и твердостью убеждений, как Репин, отличались далеко не все.

Поэт Александр Ярославский уехал из СССР позже многих – в 1926 году. Сначала побывал в Берлине, затем перебрался в Париж. Но в столице Франции задержался всего на 2 месяца, после чего стал рваться обратно на родину. Иллюзий не строил – в письмах прямо говорил, что возвращение станет финалом его жизни. И все-таки прибыл в Ленинград. В мае 1928 года последовал арест, отправка на Соловки и ожидаемый финал, в 1930-м.

И Сергей Эфрон, муж Марины Цветаевой, после нескольких лет эмиграции решил податься назад. Этому во многом способствовала неудачная семейная жизнь: Марина могла внезапно воспылать к другому (по мнению некоторых историков, сын Мур был рождён в результате увлечения Цветаевой). Вдобавок, у семьи отчаянно не хватало денег. «Запутался как муха в паутине», – говорил Эфрон по воспоминаниям его дочери, Ариадны.

Сергей Эфрон

Сергей Эфрон

Поначалу Эфрон стал сотрудником иностранного отдела ОГПУ в Париже, который вербовал эмигрантов. Его «сеть» состояла из 24 человек. В середине 30-х Эфрон твёрдо решил уехать. Сначала он подался в Гавр, затем в Ленинград. Дочь также поддерживала уверенность отца: надо ехать! А в 1939 году в Советский союз вернулась и Цветаева с сыном.

Но эта история не имела счастливого продолжения. В том же 1939 году Сергей Эфрон и Ариадна были арестованы. Судьба мужа Цветаевой оборвалась на поле Коммунарки. Марина оказалась в Елабуге, где её и не стало – по ее собственному решению.

Кстати, войну некоторые тоже использовали как возможность для эмиграции. Решение не возвращаться принимали сотни человек, и для их водворения в СССР в 1944 году появился уполномоченный по репатриации, генерал Филипп Голиков. Со временем он создал большую агентурную сеть, которая могла собрать солидный перечень «сбежавших» в разные странах Европы. Но здесь советская власть натолкнулась на ряд сложностей: вернуть бывших граждан оказалось не так-то и просто. Многие из них успели жениться или выйти замуж, да и капиталистические страны не жаждали оказывать поддержку стране с чуждой идеологией.

кадр из сериала "Вертинский"

кадр из сериала “Вертинский”

Таких, как Александр Вертинский – вернувшихся, и при этом “встроившихся” в новую систему (со всеми оговорками, но всё же) было не так много. Кстати, Вертинский несколько раз подавал прошение о возвращении домой, но ему отвечали отказом. Только в 1943 году ему дали добро, после того, как он отправил письмо Молотову:

“Жить вдали от Родины… и при этом быть бессильным ей помочь – самое тяжёлое”.

Он выступал на фронте, потом еще очень много гастролировал в мирное время. Его не “крутили” по радио, но он снимался в кино. Его пластинки не издавались, но Вертинский охотно ехал выступать даже в самые крошечные городки. И он избежал лагерной участи многих эмигрантов, оказавшихся впоследствии в Советском Союзе. За это, к слову, творческая интеллигенция его не любила: как так? Почему он может жить спокойно? В чем секрет такого лояльного отношения власти?

кадр из сериала "Вертинский"

кадр из сериала “Вертинский”

Любопытно, но ещё одна волна репатриации случилась уже после 1953 года. Вернувшихся было не так много, и они могли оказаться нужными специалистами. Но… прибывшими кадрами распоряжались бездумно. Бывший эмигрант, вернувшийся из Аргентины в Минск, не получил обещанной квартиры (собственность его семьи к тому времени была уже занята другими людьми, и возвращать её никто не собирался). Дипломированному инженеру с большим опытом работы предложили работать… штукатуром. Другой специалист, Николай Соломанюк, в 1956 году приехавший из Польши в СССР, несколько месяцев безуспешно пытался найти работу. В конечном итоге он попросил разрешить ему снова поехать в Польшу, где он предусмотрительно оставил детей и жену. Ему позволили, и он уехал теперь уже навсегда.

Белых эмигрантов возвращали в 20-е и 30-е, затем пытались в 40-е. Но масштабной «обратной волны» так и не случилось. Тоска по родным берегам не оставляла многих, но на первый план стали выходить совершенно практические моменты: где жить, кем работать. Пожилые эмигранты – закономерно – хотели покоя. А ещё их останавливала судьба тех, кто уехал и больше не написал им ни строчки. Нетрудно было догадаться, что произошло.

Источник

Современность
Добавить комментарии

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: