Ив Монтан и Симона Синьоре: два визита в Россию и эпатажная выставка белья из СССР в Париже

Имя Ива Монтана гремело по всему миру. На концертах его был аншлаг, а пластинки раскупались мгновенно. Фильмы с его участием — «Ночная Маргарита», «Красная таверна», «Герои устали» и другие собирали полные залы.

17 декабря 1956 года в Москву из Франции прибыла звездная пара — актер и певец Ив Монтан и актриса Симона Синьоре. Они стали первыми всемирно известными деятелями культуры из капиталистической страны, посетившими СССР начиная с 1939 года.

Позже, в 1963 году, супруги побывали в Москве снова уже в числе многих других иностранцев, прибывших на Московский международный кинофестиваль.

В России тогда напевали: «Задумчивый голос Монтана звучит на короткой волне. И ветви каштанов парижских бульваров в окно заглянули ко мне». Изначально эти строки песни «Когда поет далекий друг» исполнял Марк Бернес, а потом каждый житель Союза.

Это случилось благодаря Сергею Образцову —  знаменитому кукольнику, который был «выездным», гулял по Европе, посещал Францию и как-то привез из Парижа несколько пластинок Ива Монтана. Образцов сумел продвинуть записи Монтана в эфир радиостанции «Маяк». В одной из передач Образцов рассказал о поездке во Францию, знакомстве с Монтаном и включил несколько его песен.

Ив Монтан и Симона Синьоре во время визита в СССР. Центральный дом литераторов. На фото (стоят слева направо): Аркадий Райкин, Сергей Юткевич, Леонид Утесов. Фото С. Васина. Декабрь 1956 года.

Ив Монтан и Симона Синьоре во время визита в СССР. Центральный дом литераторов. На фото (стоят слева направо): Аркадий Райкин, Сергей Юткевич, Леонид Утесов. Фото С. Васина. Декабрь 1956 года.

«Молодой, спортивный, в коричневой куртке с расстегнутым воротом, заправленной в такие же коричневые штаны, — вспоминал Образцов. — Легкий, но не развязный, ловкий, могущий сделать во время песни про акробатов «колесо», но вовсе не эксцентричный и не хвастающийся своей ловкостью…»

Как Монтану удалось протиснуться за железный занавес? Наверно, дело в том, что ради поддержания имиджа свободной страны СССР приходилось все-таки кого-то впускать к себе внутрь. И этим «кем-то» оказался Монтан. К тому у Монтана было явно «пролетарское» происхождение. До того, как стать знаменитым он кем-только не работал: и чистильщиком обуви, и дальнобойщиком.

У руководства России могло создаться впечатление, что эти двое поддерживают коммунистические взгляды. В общем, Монтана пригласили в Россию попеть за неплохой гонорар. Он с радостью согласился, поскольку к России питал симпатию.

Монтан и Синьоре долго советовались и спрашивали мнения у разных знакомых, ехать в Россию или воздержаться. Многие во Франции требовали, чтобы Монтан отказался от поездки в СССР. Да и Симона встревожилась: «Если ты споешь там, тебе не дадут петь здесь». Но Ив не любил, когда покушались на его свободу и не изменил своего решения.

Знакомые повели себя, как предатели, вроде писателя-коммуниста Луи Арагона — за глаза осуждали, а в глаза советовали непременно ехать.

Встреча, которую Монтану и Синьоре организовали в Москве, описанию не поддается. Это было в декабре 1956 года. Снег в тот день кружился в аэропорту, как презентация гостям русской зимы, празднично-лубочной. По кадрам новостного сюжета кажется, что их встречали с медведями, караваем и балалайками прямо у трапа.

Гостей повезли в гостиницу «Советская», где они заняли роскошный номер. Впереди — концерты французского артиста на различных московских площадках — от автобусного цеха ЗИЛа до Дворца спорта в Лужниках.

Им дарили знаменитые павлопосадские платки и валенки. Их гастроли напоминали новогодний чес в провинции. Их таскали по производствам и заставляли петь по рабочим столовым. Их все время целовали и обнимали, хватали под ручки, рассматривали и даже ощупывали.

Рабочие и колхозницы изо всех сил таращились в Симонино декольте, как позже выяснялось, разглядывали кофточки и блузочки. Из-за непривычного холода Синьоре стояла за сценой в валенках, тем временем шустрая рабочая молодежь у нее утащила дорогие туфли.

В свободное время между выступлениями месье Монтан с мадам Синьоре посещали Большой театр, гуляли по Кремлю, рассматривали сокровища Грановитой палаты. Он искренне восклицал «Formidable!», что в переводе на русский значит «Потрясающе!»

Под конец Монтана замучили своим гостеприимством: советских писателей, он даже послал подальше в ресторане Центрального дома литераторов, куда его заманили под предлогом приятного времяпровождения за ужином. Но вместо застолья и отдыха попросили на сцене исполнить две-три песенки перед элитой страны. Посетители, сытые и пьяные, стали дружно скандировать: «Монтан, одну песню!»

Синьоре вспоминала: «Ив сразу предупредил, что петь он не будет; он и так дает по три концерта в день и не видит необходимости увеличивать свою и без того большую нагрузку, чтобы спеть для людей, которые вполне могут себе позволить прийти на его концерты». Человек, который пришел с приглашением, согласился: «Конечно, мы приглашаем вас вечером немножко отдохнуть — выпить, закусить, обменяться мнениями…»

Голодный артист недовольно хмурился. Он уже дал сегодня три концерта и хотел просто посидеть за отлично сервированным столом. Окончательно рассерженный, с мрачным лицом он подошел к микрофону и спел полкуплета песни «Парижский мальчуган». Затем быстрыми, нервными шагами сбежал со сцены.

Но вдруг остановился и стал что-то гневно говорить. Переводчица Надежда Нечаева вспоминала: «Хорошо, что мне не пришлось это переводить, потому что его слова были откровенно грубыми. Говорил он довольно долго, в заключение назвал собравшихся «кретинами», и это было не самое оскорбительное из того, что они о себе услышали».

Следующее мероприятие на которое их пригласили, было грандиозным: встреча Нового года в Кремле. За несколько минут до полуночи люстры погасли, с последним ударом кремлевских курантов они вновь ярко вспыхнули, и в этот момент за спиной Симоны оказался Хрущев. Симоне пришлось встать. Хрущев обнял ее и смачно поцеловал в губы.

В три часа утра Хрущев и Булганин пустились отплясывать «барыню». Это происходило на небольшой свободной площадке у входа в зал. Их тут же окружило плотное кольцо зрителей, хлопавших в ладоши и подбадривавших плясавших веселыми возгласами. Симона не выдержала и, чтобы не упустить столь необычное зрелище, встала на стул, а затем и на стол. Никто этого не заметил, но Монтан был шокирован: «Симона, что ты делаешь?!» На что она ответила: «Ну где еще ты такое увидишь?»

Чуть позже они с Симоной немного поучили жить тогдашнее партийное руководство, в частности, высказали Хрущеву все, что думают о венгерских событиях, на прощание заглянули к невыездному Илье Эренбургу, одарили того сигаретами «Галуаз» и головкой сыра и уже было отправились домой, но на прощание решили потратить заработанные гастрольные рубли.

В спецсекции ГУМа для иностранцев Симона купила соболиные шкурки. Эти траченные молью меха дочь Катрин нашла потом у нее в шкафу много лет спустя. Глядя на эти соболя, Симона вспоминала морозы, шапку-ушанку на голове своего мужа, поцелуй Хрущева и лошадиный круп в яблоках — по заснеженной Москве хозяева страны их упорно катали на русских тройках.

Вернувшись из России, супруги попали в дурацкое положение на родине. За эту поездку их осудили соотечественники, получалось, что они будто бы поддерживают политику Кремля, хотя на самом  деле они Хрущеву как раз заявляли протесты. Но доказать это возможным не представлялось, они попали в глупое положение. Обструкция, которой подвергли Ива и Симону друзья, на тот период заметно сблизила эту пару, чей брак приближался к самому серьезному в их жизни кризису, из которого Симона так никогда и не выйдет.

Выставку на тему советского нижнего белья Монтан действительно организовал. Но было это немного позже — в 1963 году. Второй раз Монтан вместе с Симоной Синьоре посетил СССР — французские артисты были почетными гостями III Московского кинофестиваля. Гуляя по Москве, Монтан и Синьоре зашли на выставку местной легкой промышленности, где увидели образцы советского женского белья.

Увиденное произвело сильное впечатление. Монтан стал скупать в московских магазинах поразившие его образчики белья советских женщин: бюстгальтеры -«торпеды», которые с определенной долей условности можно назвать прообразом нынешнего белья пуш-ап (промышленность долго работала над раскрытием секрета «идеальных чашечек» и в то время еще не удалось разгадать сей секрет), панталоны с нелепыми рисунками в горошек и цветочек, которые в народе называли трико; вполне себе ничего шелковые и нейлоновые комбинации, хлопковые сорочки, хлопчатобумажные чулки, рейтузы и тому подобное.

Свои приобретения Монтан привез в Париж, где мини-коллекция попалась на глаза его другу и продюсеру Филиппу Жерару, который организовал из этих сокровищ выставку под названием «Как может размножаться нация, если женщины носят подобное?» Впрочем, мнения расходятся и иногда говорят, что выставку что-то вроде Кунсткамеры организовал сам Монтан.

Выставка была небольшая, но шуму наделала много: французы, а еще больше француженки от всей души посочувствовали бедным советским женщинам, для которых в то время нормальное нижнее белье было недоступной роскошью.

В Москве от поступка Монтана в восторг не пришли, но большому другу Советского Союза тогда это сошло с рук, никаких цензурных ограничений на его творчество не последовало.

А вот после 1968 года Монтан действительно перестал упоминаться в СССР, запрет был снят только в 1980-х. Артист, несмотря на всю свою любовь к СССР.

Советское белье — большая и непростая тема, связанная со многими комплексами советских женщин и девушек.

Советские женщины удивленно рассматривают нормальный бюстгалтер

Советские женщины удивленно рассматривают нормальный бюстгалтер

Женщины, пытаясь соответствовать, или проявляли чудеса изобретательности (шили белье самостоятельно по выкройкам заграничных журналов мод, «Работницы» и «Крестьянки», заказывали белье в ателье, приобретали втридорога у спекулянтов, ездили в Прибалтику за покупками), или довольствовались тем, что предлагали им отечественные швейные фабрики. Нет времени на хандру и осеннюю тоску! Было чем заняться советской женщине унылыми зимними вечерами. А труд, как известно, облагораживает.

Предлагали немногое — безразмерные панталоны, неудобные рейтузы, хлопковые коричневые чулки, бесформенные сатиновые бюстгальтеры, так называемые «грации», похожие на панцирь, вот, пожалуй, и все. Кружевные трусики в этом мире оказались совсем не к месту.

Уродливые нелепые образчики легкой промышленности свободно лежали на прилавках, а вот достать красивое белье было почти нереально — советские заводы его не шили, импортное белье почти не завозили в магазины.

Источник

Современность
Добавить комментарии

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock
detector